История одной фотографии

Аналитики ЦРУ и атомная индустрия Урала

Интерес иностранных разведок к индустрии Урала имеет глубокие корни. Во многом он был обусловлен тем двояким значением, которое определила для региона Советская власть ещё в годы первых пятилеток. 

Во-первых, расположенный далеко от границ Урал имел для Советского Союза важное оборонное значение. Правительство систематически прилагало всяческие усилия для создания здесь автономного «промышленного комбината», срединной индустриальной и стратегической базой Союза, основанной на сочетании взаимосвязанных производств полного промышленного цикла и способной, в случае войны и захвата врагом индустриальных районов на западе и юге, самостоятельно обеспечить потребности государства в военно-промышленной продукции. 

Во-вторых, Уралу отводилась определяющая роль в создании нового географического размещения производительных сил страны для обеспечения наиболее эффективного использования сырьевых и трудовых ресурсов. Регион был своеобразным «индустриальным плацдармом» для освоения восточных регионов страны. Зарубежные аналитики не оставили вышесказанное без внимания. О. Шпенглер в 1933 г. отмечал, что попытки военного вторжения СССР будут тем менее эффективны, чем решительнее «большевики сдвигают центр своей системы дальше на Восток», размещая промышленное производство «восточнее Москвы, по большей части к востоку от Урала и до Алтая. 

Перед Второй мировой войной командование Люфтваффе всерьез рассматривало возможность бомбардировки уральских заводов и даже приступило к проектированию стратегического бомбардировщика для этих целей с говорящим названием «Ural-Bomber».

Эти работы позже были свернуты по политическим соображениям. С началом войны на Урале оказалась сосредоточенна подавляющая часть ключевых производств ВПК. Это привлекло внимание вражеских разведок к региону. 

За годы войны на Урале и прилегающих к нему территориях НКВД-НКГБ арестовало 1135 человек по обвинению в принадлежности к иностранной агентуре, в том числе 857 к германской. Зимой 1944 г. имел место случай отправки в Молотовскую область немецкой диверсионной группы из 7 человек. Попытка была неудачной, четыре диверсанта погибло, трое сдались властям. Тогда же в Германии рейхсминистр вооружений и боеприпасов А. Шпеер обратил внимание на уральскую энергосистему, не имевшую резервов и полностью занятую питанием военных производств. 

Под руководством Шпеера разрабатывались планы уничтожения электростанций Урала, что должно было парализовать основные мощности индустрии региона. Немецкая разведка представила в Генеральный штаб несколько докладов о мощностях энергосетей Урала. Осуществление операции планировалось поручить небезызвестному О. Скорцени. Военные поражения сделали осуществление этих идей невозможными. 

После войны интерес к региону возник у спецслужб США. СССР начал вести на Урале работы по атомному проекту. Это было обусловлено, среди прочего, наличием в регионе крупного электроэнергетического потенциала и запасов воды, технологически необходимых для обогащения урана. Немаловажную роль играло местоположение региона в глубине континента — на максимальном удалении от границ и вне радиуса действия стратегической авиации потенциального противника. 

В 1948 г. начал работать комбинат Челябинск-40, производивший оружейный плутоний. Затем возле г. Верх-Нейвинск запустили производство по обогащению урана газодиффузионным способом (Свердловск-44), а на севере Свердловской области построили комбинат, известный ныне как «Уралхимприбор» (Свердловск-45). Сначала он предназначался для разделения изотопов урана электромагнитным методом. Позже на нем наладили выпуск ядерных боеприпасов. Около города Сим, расположенного к юго-западу от Челябинска, ввели в строй Приборостроительный завод (Златоуст-36), специализирующийся на их серийном производстве. Уже в 1955 г. он выполнил первую государственную программу по изготовлению изделий РДС-4 (авиационной атомной бомбы). В это же время между Свердловском и Челябинском развернулось строительство второго советского научно-исследовательского и опытно-конструкторского ядерно-оружейного центра (НИИ-1011, Челябинск-70). Стоит отметить, что до конца 1980-х гг. зарубежные специалисты весьма смутно представляли, чем занимается этот «объект». Таким образом, к концу 1950-х гг. на Урале был развернут мощный научно-производственный атомный комплекс. 

Естественно, что спецслужбы США стремились оценить его возможности. В ход пошли наработки германских «коллег». На Урале работали американские агенты. Так, после войны в г. Свердловск-44 был выявлен и разоблачён агент США «Витальев», проникший на особо важный объект стратегического значения. Американцы пытались получить сведения об Урале используя специальные зонды и знаменитые самолеты-разведчики U-2. Однако, наряду с разведданными, США располагали и другими каналами получения информации. 

Аналитик ЦРУ Шерман Кент в 1947 г. утверждал, что в мирное время до 80% информации, необходимой политикам для принятия решений, доступно из открытых источников. Это оказалось справедливым и в отношении атомного проекта. 

Несмотря на то, что атомные разработки в СССР были в высшей степени секретными, американским аналитикам оказались доступны косвенные сведения об атомном производстве в Советском Союзе. Это случилось благодаря пристальному вниманию американских спецслужб к советской энергетике.

Четвертый пятилетний план требовал «форсировать строительство гидростанций на Урале, особенно малых и средних, обеспечив ввод в действие за пятилетие 345 тыс. кВт». Всесоюзное совещание руководителей строительных и монтажных организаций Министерства электростанций 1948 г. уделило особое внимание спешному вводу новых мощностей в Уральской энергосистеме. Зная о росте энергопроизводств на Урале, американские аналитики связали это с атомным проектом: ядерная промышленность требует огромного количества электроэнергии. 

Обнаружив значительную разницу между производимой и потребляемой местной индустрией энергией, американские специалисты без труда поняли, что «лишняя» энергия питает атомный проект.

В этом плане публикуемые воспоминания сотрудника ЦРУ Г.С. Лёвенгаупта представляют особенный интерес. Автор описывает, как в 1958 г. аналитик отдела атомной энергетики ЦРУ Чарльз Ривз, используя данные советской печати, сумел составить схему уральской энергосистемы. Полученные данные позволили вычислить дислокацию основных объектов советской атомной промышленности на Урале и дать им характеристику. 

Публикуемый материал, на наш взгляд, будет интересен как профессиональным историкам, так и ветеранам советской атомной и энергетической промышленности.

Вступительную статью, перевод и комментарии подготовил аспирант Института истории и археологии УрО РАН М.В. Михеев

Генри С. Лёвенгаупт. «Расшифровка фотографии»

Однажды в августе 1958 г. Чарльз В. Ривз показал мне фотографию пульта Свердловского центрального диспетчерского пункта Уральской электроэнергетической системы, которую он обнаружил в июльском номере журнала «Огонек» (советском аналоге «Look»), заметив, что бостонская «Эдисон компани» контролирует производство и потребление электроэнергии в Бостонской метрополии с точно такого же диспетчерского пункта.

Огонёк.png

Фотография из журнала "Огонёк"

Чарли был рекомендован к нам в ЦРУ в отдел по ядерной энергии президентом «Электроэнергетической компании Новой Англии» (и председателем консультативного центра директора ЦРУ по ядерной энергии) за его профессиональный опыт и способности к языкам. Задачей Ривза было собирать данные об электростанциях и линиях электропередач в известных или предполагаемых районах ядерных производств для фиксации в этих местах расхода электроэнергии, необходимой для производства делящихся материалов.

Эта работа дополняла деятельность электроэнергетического отделения экономического исследовательского центра ЦРУ. Они пытались найти атомные объекты в районах атомной индустрии, вычислив количество электроэнергии, производящейся в регионе, и вычитая из нее количество электроэнергии, потребляемой на обычных производствах. Чарли вел свои расчеты в единицах мощности (кВт), а экономисты-аналитики использовали единицы энергии (кВт-ч). Стоит отметить, что на уровне руководства существовали большие сомнения в эффективности того или иного метода оценки энергопотребления на атомном производстве.

«Разумеется, для атомной индустрии Урал был первоочередным по значению регионом».
Здесь, между Челябинском и Свердловском, находился Кыштым, где в больших объемах велось производство плутония. К северу от Свердловска, в Верх-Нейвинске, был газодиффузионный завод по производству урана-235. Еще дальше к северу, рядом с Нижней Турой, находился неизвестный нам, хорошо защищенный атомный комплекс. Задачей Чарли было как можно точнее определить количество энергии, поставляемой для этих трех комбинатов.

Советы держали в секрете производство, передачу и использование электроэнергии на Урале. Все публикации по этой теме подвергались цензуре, причем цензор знал свое дело. Поездки сюда, исключая Пермь (тогда Молотов), были жестко ограничены. Единственными доступными нам, серьезными материалами о мощности уральских энергосетей были два доклада немецкой разведки, подготовленные в 1944 г. для германского Генерального штаба.

Головоломка

Схема на стене, с той фотографии из «Огонька», выглядела так, как должна была выглядеть генеральная схема основных электростанций, линий электропередач и пользовательских подстанций, необходимая для контроля над всей энергосистемой Урала. Чарли дерзко предположил, что то, что мы так давно искали — места расположения атомных объектов, питаемых из энергосетей, — находятся перед нами, на этой фотографии. Поддавшись на приманку, я, естественно, предложил приступить к расшифровке. Тогда Чарли, усмехнувшись, обратил мое внимание на то, что все цифры и названия были здесь тщательно заклеены цензором.

Тем не менее, я не мог оторваться от фото. Напрасно Чарли говорил, что схема на фотографии изображена не полностью, что кадр обрезан, что он никогда не видел русской диспетчерской станции, что ему не понятен смысл нечетких символов на схеме — равно как в Америке или Великобритании он непонятен никому другому.

Я продолжал приставать к нему. Предлагал ему разные варианты действий. Никогда мне не приходилось выдвигать столько аргументов в пользу благого дела. Постепенно проблема свелась к ряду вопросов. Показана ли здесь только Свердловская область или это — значительный кусок общеуральской сети? В последнем случае, включает ли она производителей электроэнергии Пермской, Свердловской, Челябинской, Чкаловской (Оренбургской) областей наряду с Башкирской и Удмуртской АССР или только управляемые Уралэнерго станции Свердловской и Челябинской областей? Чарли приводил цитаты, показывающие, что русская терминология в этом плане неоднозначна. Изображены ли на схеме только крупные линии в 220 и 110 кВ или, возможно, сюда включены линии напряжением в 35, 10 и менее кВ?

Сеть ЛЭП пролегает на Урале с севера на юг, тождественны ли север и юг левому и правому краям картинки или там всё перепутано? Что обозначают эти нечеткие символы на отдельных прямоугольных платах? Возможно, это только выключатели, контроль над которыми, вполне ожидаемо, может осуществляться централизованно. А может они включают в себя трансформаторы и генераторы? Поскольку каждый генератор выдает три переменных тока различной фазы, каждая линия передачи содержит три отдельных проводника, и каждый переключатель это на деле три переключателя. Показаны ли они отдельно?

Анализ схемы позволил выявить, по крайней мере, две категории плат. Первые содержали множество различных символов, на других их было меньше. Возможно, первые — это сложные генерирующие станции, а другие — более простые основные подстанции? Если так, и простые платы — это подстанции, то точки на них могут обозначать либо выключатели, либо трансформаторы. Если это трансформаторы, то они позволяют оценить количество энергии, проходящей через подстанции. А если выключатели, то платы подстанций нельзя использовать для оценки мощности потока электроэнергии, его придется высчитывать, основываясь на количестве линий электропередач и связанных с ними генерирующих станций.

Если сложные платы обозначали генерирующие станции, то точки на них, напротив обозначений линий электропередач могли обозначать турбогенераторы. Совокупность этих точек на схеме можно было бы сопоставить с известными нам объектами. Они были подобны нескольким ниточкам, за которые мог бы ухватиться Чарли среди этого океана неизвестности. 

В 1957 г. британская правительственная делегация посетила Среднеуральскую ГРЭС (государственную районную электростанцию) к северу от Свердловска и Южно-Уральскую ГРЭС возле Челябинска. Эти ГРЭС определенно были оснащены пятью и восемью турбогенераторами, соответственно. Кроме того, было известно о секретной электростанции в Нижней Туре, оснащенной то ли 11-ю, то ли 12-ю котлами, но не было способа соотнести количество котлов с количеством электрогенераторов. 

Ривз также нашел упоминания о шести- или семитурбинной ГРЭС возле Кировграда и минимум пятитурбинной — в Серове, на самом севере. Он знал, что Аргаяшская ТЭЦ (тепловая электростанция), по-видимому, обслуживавшая Кыштым, в 1957 г. достигла «пика мощности», но понятия не имел о количестве там турбин и их размерах. Он знал о существовании «большой» генерирующей станции в Каменске-Уральском, к юго-востоку от Свердловска, снабжавшей местный алюминиевый завод и о двух электростанциях снабжавших город и местную промышленность в Нижнем Тагиле. Также он располагал сведениями о десятках станций гораздо меньшей мощности.

Энергосистема3.png

Уральский промышленный район

Таким образом, мы столкнулись с проблемой выбора из нескольких вариантов. Нужно было разобраться с этим, чтобы сделать возможным хоть какой-либо вариант решения проблемы. Целью нашей с Чарли предварительной (и, кстати, длительной) работы было сделать ясным правильный выбор и отбросить неверные решения. Как только это было достигнуто, и нужные данные были отсечены от альтернативных вариантов, стала возможна нормальная работа и решение проблемы.

Работа с прессой

Однажды нас осенило. Чарли опознал большую плату в левом нижнем углу фотографии как Камскую ГЭС возле Перми. Станция была необычная, снабженная 24 небольшими гидрогенераторами. На мое замечание о том, что прибор перед схемой загораживает часть генераторов на плате, Чарли и бровью не повел. Плата была такой длинной, что могла уместить достаточно генераторов, но станцию он опознал по графику высокочастотных параметров ЛЭП, опубликованного в советском техническом журнале.

Ривз продолжил работу. Советы публиковали информацию, согласно которой в 1955—1957 гг. Камскую ГЭС соединили с Южной подстанцией, обслуживавшей Свердловск, двумя линиями напряжением в 220 кВ. Здесь они пересекались с линией в 220 кВ, шедшей с востока, из Каменска, на север, к Шагольской подстанции в Челябинске. Следовательно, свердловская Южная подстанция обозначена большой вертикальной платой в центре фото, Каменскую обозначает маленькая плата, расположенная над ее правым краем. В обход последней проходят ЛЭП. Южно-Уральская ГРЭС — это большая вертикальная плата в правом углу схемы; над ней, левее и выше, — Шагольская подстанция.

Если значки турбогенераторов были расшифрованы правильно, на Южно-Уральской ГРЭС их было 8, столько же их насчитала британская делегация. Это соответствовало тепловой схеме Южно-Уральской ГРЭС, помещенной на задней обложке июньского выпуска «Теплоэнергетики» за 1957 г. Что касается Среднеуральской ГРЭС к северу от Свердловска, то она, по-видимому, была обозначена платой, расположенной возле Южной подстанции, второй слева. На ней было обозначено пять турбогенераторов, столько же видели англичане. Идентифицировав эти станции, Чарли смог сделать вывод, что на схеме изображены только крупные ЛЭП напряжением 220 и 110 кВ. Схема охватывала весь Урал с прилегающими областями с севера на юг. В начале 1940-х гг. вдоль Уральского хребта была проложена ЛЭП напряжением 110 кВ, ей более или менее соответствовала горизонтальная линия, пересекавшая схему. Теперь он мог перейти к деталям, здесь особый интерес вызвал центр схемы.

Энергосистема6.png

Тепловая схема Южно-Уральской ГРЭС, помещенной на задней обложке июньского выпуска «Теплоэнергетики» за 1957 г.

Заполнить пробелы

Чарли потребовалось еще три месяца, прежде чем он стал уверен в своем правильном понимании всех деталей на фото, и еще два месяца для того, чтобы сделать из этого надлежащие выводы. Позднее Чарли говорил, что он использовал 103 сообщения из советских газет и технических журналов, доклады 4-х делегаций, 11 свидетельств бывших военнопленных и 25 фотографий этих мест. Хотя, вероятно, их было больше. Чарли, по-видимому, вспомнил наиболее важные из них. Это иллюстрирует тот огромный объем информации, которую ему пришлось собрать для достижения цели.

Много раз Ривзу улыбалась удача. 

В первый раз, когда он нашел в №12 «Электрических станций» за 1948 год краткий доклад о трехдневной конференции в Москве, в котором были изложен планы расширения энергетических мощностей Урала. Он предположил, что это расширение планируется осуществлять, главным образом, для целей атомной энергетики, и оказался прав. 

Второй раз, в конце 1958 г., когда Советы в честь 40-й годовщины электрификации Урала опубликовали книгу «Энергетика Урала за 40 лет», которая содержала множество полезной информации. Не последнее значение имела опубликованная там схема питания уральских электросетей 1945 г. (см. рисунок ниже). 

В третий раз, когда на двух фотографиях, сделанных с воздушных шаров, были обнаружены линии ЛЭП, шедшие на запад и юг от Свердловска и Нижне-Тагильского района. 

Наконец, он нашел экземпляр фотографии из «Огонька», которая была обрезана немного выше. Это позволило ему сделать вывод о существовании не указанной на оригинальном фото 220-киловольтной подстанции в Верх-Нейвинске, предположительно, питавшей газодиффузионный завод по производству урана-235.

Энергосистема4.png

Схема питания уральских электросетей 1945 г.

Даже после того, как Чарли в целом расшифровал видимую на фото часть схемы (см. ниже), у него оставалось несколько важных вопросов. Было легко определить места расположения трех атомных энергетических комплексов: в Кыштыме, справа от центра схемы, Верх-Нейвинске, слева от центра, и в Нижней Туре, с левого края. Их выдавали крупные подстанции, явно не предназначенные для обслуживания населенных пунктов. Предположив, что большая электростанция на севере, в Серове, не вошла в кадр, он идентифицировал большой прямоугольник в верхнем левом углу как Нижнетуринскую ГРЭС, но до конца 1958 г. он не мог быть уверен в этом точно, потому что ни один из семи имевшихся у него источников не указывал точное количество имевшихся там генераторов. «Энергетика Урала за 40 лет» расставила всё на свои места, упомянув турбогенератор № 9, что согласовывалось с девятью точками на фото.

Огонёк2.png

Расшифрованная часть схемы

Трудности начались, когда выяснилось, что линии ЛЭП между Камской ГЭС и Нижнетуринской ГРЭС были обрезаны с левой стороны кадра, что делало невозможным дешифровку этого сектора сети путем подсчета известных подстанций. Чарли пришлось бы начинать работу со Свердловска или Челябинска (с их запутанными системами производства и потребления энергии). Но и работу со Свердловской областью затруднял тот факт, что линии ЛЭП от Нижнетуринской ГРЭС были обрезаны с верхней стороны кадра. В технической литературе писалось о строительстве двух 220-киловольтных линий оттуда в Свердловск, но на фото была только одна линия, шедшая к свердловской Южной подстанции с севера.

Шаг за шагом Чарли подошел к решению задачи. Сначала, используя все имевшиеся отчеты военнопленных и фотографии, он собрал все сведения о линиях электропередач в Свердловской области. Всё это он тщательно нанес на крупномасштабную карту, сравнивая полученные результаты с ожидаемыми. Существенным недостатком было то, что расположение Южной подстанции он знал с погрешностью в 20 миль. Это была единственная свердловская подстанция, точно идентифицированная на схеме. Она отсутствовала в докладах, представленных дипломатами и военнопленными. Чарли должен был учитывать возможность того, что 220-киловольтная ЛЭП, идущая с севера на юг через Свердловск, имеет ответвление на север, в сторону Верх-Нейвинска, обслуживающее там газодиффузионный завод.

Построения Чарли образовали 110-киловольтную петлю, идущую от Свердловска на восток через Каменск, на север, через Красногорск, Синару и Асбест, а потом обратно в Свердловск. Он располагал фрагментами, выглядевшими как петли от Среднеуральской ГРЭС к северу от Свердловска на запад, в Первоуральск, оттуда на юг, к Ревде и Дегтярску, а оттуда, возможно, к востоку, либо снова в Свердловск, либо южнее, в Полевской. Большая часть этой петли на фото в «Огоньке» была скрыта.

Позднее, просматривая фотоматериалы по Уралу, сделанные с воздушных шаров, он обнаружил следы 220-киловольтной ЛЭП на западе от Свердловска, шедшей от Камской ГЭС к свердловской Южной подстанции. Это показывало, что свердловская Южная подстанция предназначена для обслуживания Свердловска. Докладывали, что между свердловской Южной подстанцией и Каменском на востоке была построена 220-киловольтная ЛЭП (соединенная с южной веткой Шагол — Челябинск). Ее отметили на карте.

Аэрофотоснимки с других шаров показали, что никакой 220-киловольтной линии между Южной подстанцией и Полевским не было. В то же время там располагалась 110-киловольтная ЛЭП. Это установили по тем следам, которые они оставляли между деревьями. Следовательно, на схеме в диспетчерской плата, обозначавшая Полевской, располагалась справа от Южной подстанции, а 110-киловольтная петля охватывала Первоуральск и Дегтярск.

Решение

Книга, посвященная 40-летию электрификации Урала, упоминала недостающую 220-киловольтную линию, идущую из Нижней Туры «в Свердловск». Там утверждалось, что первые 102 мили этой линии вступили в строй в августе 1951 г. Чарли аккуратно отмерил 102 мили вдоль железной дороги и достиг Верх-Нейвинска, а не Свердловска. Он продолжил отмерять дальше, сверяясь с данными из своих материалов о длине ЛЭП, построенных за год или квартал — эти сведения были доступны. Таким образом, несмотря на то, что 220-киловольтные линии, идущие от Нижней Туры до Верх-Нейвинска, были обрезаны на журнальном фото, удалось установить существование двух таких линий, и выяснить, что только одна из них идет дальше — из Верх-Нейвинска в Свердловск.

В конце концов, в Исландии из-под воды был поднят воздушный шар с фотопленкой. Материалы с него доказывали, что 220-киловольтная линия обходит Нижний Тагил справа, и, следовательно, назначение Нижнетуринской ГРЭС состояло в том, чтобы снабжать неизвестное атомное производство в Нижней Туре и комбинат по производству урана-235 в Верх-Нейвинске.

Как только эта работа была сделано, всё остальное касательно Северного Урала встало на свои места. Верхнетагильская ГРЭС оказалась под правым краем Нижнетуринской ГРЭС, выяснилось, что на ней было 5 а не «6 или 7» генераторов во время съемки (таким образом, фото было сделано в период с середины 1957 по июль 1958 г.). С уверенностью можно было говорить, что комплекс в Верх-Нейвинске питали семь 110-киловольтных и три 220-киловольтные линии ЛЭП.

Когда на схеме было точно установлено месторасположение Полевского, с сетью ЛЭП на юге и востоке Урала тоже вскоре всё стало ясно. Аргаяшская ТЭЦ была опознана как большой прямоугольник выше и левее Шагола, возможно, там было семь турбин. Электроэнергия и пар, питавшие кыштымский реактор, поступали в основном с Аргаяшской ТЭЦ; предусматривалось резервное снабжение со стороны всех близлежащих станций с севера, юга и запада.

Таким образом, в апреле 1959 г. Чарли, основываясь на изучении ЛЭП, мог с уверенностью заявить, что электроснабжение производства урана-235 в Верх-Нейвинске составляет 1000 мВт с погрешностью в 15%, или около половины того, что потребляла Окриджская установка в США. Он определил энергопотребление плутониевого реактора в Кыштыме в 150 мВт с погрешностью 30%. До 100 мВт, по-видимому, потреблял неизвестный комплекс возле Нижней Туры на севере. Получившаяся в итоге схема линий ЛЭП Урала показана на рисунке ниже. История тщательной работы по оценке подачи электроэнергии на атомные комбинаты Урала 1947—1957 гг. нашла свое продолжение в многолетней тяжелой работе с экономическими аналитиками, открытыми источниками и рапортами агентов.

Энергосистема5.png

Схема линий ЛЭП Урала

Чарли получил подтверждение своим теориям и вычислениям в течение года, благодаря событию крайне редкому в разведывательном деле. В июле 1959 г. U-2 сфотографировал облако дыма над Нижней Турой, Верх-Нейвинском и Кыштымом. Чарли был прав относительно подстанций, соединенных с Нижней Турой, где, как оказалось, производилось и складировалось ядерное оружие. Верх-Нейвинский газодиффузионный завод был оснащен подстанциями так, как и предполагал по большой части Чарли, хотя одной из них и не было на фотографии в «Огоньке». Его гипотеза, что точками на схеме обозначались выключатели, а не трансформаторы, оказалась верной. Детальный анализ фото, сделанных с U-2, показал, что его оценка количества потребляемой энергии в Верх-Нейвинске оказалась завышена лишь на 10%.

u-2.png

U-2 - американский высотный самолёт-разведчик

Поистине замечательный результат от работы с подвергнутой цензуре фотографией.

Другие сообщения блога

Вконтакте Фейсбук